Фильм «Римские каникулы» (1953) родился из реального сценария, написанного опальным голливудским сценаристом Далтоном Трамбо, который в разгар маккартизма был внесён в «чёрный список» за свои политические взгляды. Чтобы сценарий мог быть реализован, имя Трамбо скрыли, и официальным автором выступил его друг Ян Маклеллан Хантер, который лишь немного доработал текст. Трамбо получил за свою работу «Оскар», но лишь посмертно в 1993 году, когда правда была официально признана Академией. Сюжет о сбежавшей принцессе и репортёре был вдохновлён реальным визитом британской принцессы Маргарет в Рим.
Режиссёром фильма стал Уильям Уайлер, мастер психологической драмы и визуального повествования, только что снявший грандиозного «Лучшие годы нашей жизни». «Римские каникулы» стали для него экспериментом в жанре романтической комедии и первым фильмом, снятым за пределами США. Уайлер, известный перфекционизмом и многочисленными дублями («дубль-мастер»), выбрал проект из-за его человечности, очарования и возможности показать Рим не как музей, а живой город. Его решение снимать на натуре, а не в павильонах, было новаторским и сложным.
Изначально на главную мужскую роль журналиста Джо Брэдли рассматривали Кэри Гранта, который был идеальной звездой для романтической комедии. Однако Грант вежливо отказался, посчитав, что слишком стар для роли (ему было 48) и что зрители не поверят, что его персонаж не узнает принцессу с первых минут. Этот отказ открыл дорогу Грегори Пеку, который тогда был восходящей звездой, известной по серьёзным драмам («Джентльменское соглашение»). Уайлер увидел в нём скрытый комедийный талант и харизму, идеально подходящие для обаятельного, но слегка циничного репортёра.
Поиски актрисы на роль принцессы Анны был долгим. Студия Paramount рассматривала кандидатуры Элизабет Тейлор и Джин Симмонс. Решающим стал экранный тест малоизвестной на тот момент британской актрисы Одри Хепбёрн. Она была утверждена не сразу - студия сомневалась в её звёздном потенциале. Легенда гласит, что Уайлер, просматривая пробы, воскликнул: «Она у нас есть!» - когда увидел, как Хепбёрн, уже уйдя со съёмочной площадки после прослушивания, непринуждённо и грациозно поправила что-то в своём наряде. Это движение показало ему врождённую королевскую осанку и естественность.
Одри Хепбёрн была не просто новичком в большом кино - «Римские каникулы» стали её первой главной ролью в голливудском фильме. До этого у неё был небольшой опыт в европейском кино и театре. Её утверждение стало огромным риском для студии. Хепбёрн была потрясена и напугана возможностью работать с такими величинами, как Уайлер и Пек. Говорят, что после окончания проб она вышла на улицу и разрыдалась от волнения. Её контракт был подписан на скромную по голливудским меркам сумму, но включал важный пункт - право утверждать костюмы.
Съёмки проходили почти полностью в Риме летом 1952 года, что было редкостью для Голливуда того времени. Команда столкнулась с огромными сложностями: палящая жара, толпы любопытных зрителей, сложности с получением разрешений на съёмку в исторических местах (особенно в Колизее и Пантеоне), шум городского транспорта. Многие сцены приходилось снимать скрытой камерой или с использованием длиннофокусных объективов, чтобы избежать внимания публики и придать действию естественность. Это создавало уникальную аутентичность, но значительно замедляло процесс.
Знаменитая сцена, где Джо (Пек) случайно обнаруживает принцессу Анну (Хепбёрн), спящую на скамейке после укола снотворного, снималась на ступенях древнеримского здания, известного как «Ара Коэли» (Жертвенник Небес), расположенного на Капитолийском холме. Это место было выбрано за его живописность и вид на Рим. Сцену сна снимали ранним утром, чтобы избежать толп. Хепбёрн, несмотря на кажущуюся простоту позы, долго репетировала, как естественно и по-королевски «упасть» на скамью в изящном вечернем платье.
Роль фотографа Ирвина Радовича, друга Джо, сыграл Эдди Альберт, опытный характерный актёр. Его персонаж был добавлен в сценарий для усиления комического эффекта и создания трио. Альберт, игравший вечно восторженного и немного неуклюжего фотографа, стал идеальным контрастом сдержанному и прагматичному Пеку. Многие его реплики и реакции были импровизированы на площадке. Особенно запомнилась сцена, где он, пытаясь незаметно сфотографировать принцессу, прячется в «Устах Правды» и чуть не лишается руки - комичный момент, ставший классикой.
Одним из самых сложных для съёмки эпизодов стала сцена на мопеде Vespa, ставшая символом фильма. Хепбёрн и Пек действительно разъезжали по Риму на мопеде, но съёмка была опасной. Хепбёрн, не умевшая водить, сидела на багажнике, а Пек управлял. Каскадёр дублировал их только в самых сложных моментах. Во время съёмки эпизода на площади Венеции мопед Пека занесло, он чуть не врезался в группу статистов. Никто не пострадал, но момент был нервным. Веселый и беззаботный тон сцены был достигнут вопреки реальному напряжению.
Костюмы для Одри Хепбёрн создавала легендарная Эдит Хэд, многократная обладательница «Оскара». Образ принцессы Анны требовал элегантности и простоты одновременно. Самое знаменитое платье - простое чёрное, с маленьким воротничком и короткими рукавами, в котором Анна гуляет по Риму. Хэд и Хепбёрн вместе придумали сделать его максимально лаконичным, чтобы подчеркнуть естественную красоту актрисы и контраст с её королевскими нарядами. Интересный факт: Хепбёрн настояла на том, чтобы у платья были карманы - она считала их практичными и милыми.
Сцена у достопримечательности «Уста Правды» (Bocca della Verità) стала культовой. Легенда гласит, что каменная маска откусывает руку лжецу. В сценарии было прописано, что Джо шутливо засовывает руку в «рот» и делает вид, что она откушена, пугая Анну. Грегори Пек решил подшутить над Одри Хепбёрн на съёмочной площадке. Он спрятал свою руку в рукаве пиджака, а когда вытащил «культю», Хепбёрн вскрикнула от ужаса совершенно искренне. Её реакция была настолько правдивой и смешной, что Уайлер оставил её в фильме. Этот испуганный визг Одри - неподдельный.
Фильм снимался в эпоху действия строгого Кодекса Хейса, запрещавшего, среди прочего, изображение внебрачных отношений и слишком страстных поцелуев. Сценаристу и режиссёру пришлось изобретательно обходить цензуру. Ночь, которую Джо и Анна проводят вместе (хоть и платонически), вызвала вопросы. Чтобы оправдать это, в сценарий добавили деталь, что Джо отдал Анне свою кровать, а сам спал на диване в другой комнате. Их прощальный поцелуй тоже был смягчён - он получился сдержанным, но от этого ещё более трогательным и запоминающимся.
Саундтрек к фильму написал французский композитор Жорж Орик, известный по балетам и музыке к фильмам Кокто. Его музыка - лёгкая, элегантная, с налётом меланхолии - идеально передала атмосферу Рима и мимолётность романа. Главная тема Анны стала визитной карточкой картины. Интересно, что Орик использовал характерные итальянские мотивы и инструменты (например, мандолину), но избежал прямолинейности, создав утончённое и универсальное звуковое полотно. Партитура принесла ему номинацию на «Оскар».
Фильм стал триумфом Одри Хепбёрн. За роль принцессы Анны она получила «Оскар» как лучшая актриса, «Золотой глобус» и премию BAFTA. Это была одна из самых быстрых и головокружительных взлётов к славе в истории Голливуда. На церемонии «Оскар» она, будучи абсолютной новичкой в этом статусе, выглядела потрясённой и очаровательно скромной. Её платье от Givenchy (хотя костюмы в фильме были от Эдит Хэд) стало началом её многолетнего сотрудничества с великим кутюрье и её статуса как иконы стиля.
Грегори Пек, будучи уже признанной звездой и джентльменом до кончиков ногтей, настоял на том, чтобы имя Одри Хепбёрн в титрах шло наравне с его именем и перед названием фильма, что было неслыханной честью для начинающей актрисы. Он интуитивно чувствовал её грядущую славу и значимость её роли. Позже он говорил, что это было одним из самых мудрых его решений. Этот жест закрепил их дружбу на всю жизнь.
Несмотря на то, что Грегори Пек сыграл одну из самых своих обаятельных и запоминающихся ролей, он не был номинирован на «Оскар» за «Римские каникулы». Единственную номинацию получил Эдди Альберт как лучший актёр второго плана. Однако Пек получил неофициальный «приз»: после выхода фильма продажи мопедов Vespa по всему миру взлетели до небес. Компания Piaggio даже использовала кадры из фильма в своей рекламе, а сам Пек стал лицом Vespa на некоторое время.
Фильм получил 10 номинаций на «Оскар», включая лучший фильм и лучшую режиссуру. Он выиграл 3 статуэтки: лучшая актриса (Хепбёрн), лучший дизайн костюмов (Эдит Хэд) и лучший оригинальный сценарий (Ян Маклеллан Хантер). Награду за сценарий Хантер получил официально, но позже, в 1990-х, Академия признала авторство Далтона Трамбо и вручила посмертно новую статуэтку его семье. Оригинальная статуэтка Хантера хранится в Архиве киноакадемии.
Сцена первого появления принцессы Анны на официальном приёме в начале фильма была снята в Палаццо Бранкаччо в Риме. Тяжёлое королевское платье и тиара Одри Хепбёрн были настоящими и очень дорогими. Чтобы создать впечатление усталости и скованности Анны, Уайлер заставил Хепбёрн часами ходить в этом неудобном наряде по съёмочной площадке до начала съёмки, пока она физически не почувствовала настоящую усталость и раздражение принцессы от церемоний. Её зевок в кадре был почти непроизвольным.
Эпизод в кафе на площади, где Анна впервые пробует эспрессо и закусывает его круассаном, был почти полностью импровизирован. Сценарий давал лишь общие указания. Уайлер просто посадил Хепбёрн и Пека за столик, дал им примерный план сцены и сказал: «Общайтесь». Естественность их диалога, смех Анны от кофе и её реакция на происходящее вокруг - во многом результат спонтанной игры актёров, которые к тому моменту уже сдружились. Камера просто ловила их живую реакцию на окружающий Рим.
Фильм имел огромный успех в прокате и критике, но его премьера в Италии вызвала неоднозначную реакцию. Некоторые итальянские критики и политики сочли, что Рим показан слишком бедным, грязным и хаотичным (особенно сцены на рынке и в бедных кварталах). Они хотели видеть послевоенную Италию более респектабельной. Однако для всего мира именно эта живая, немного хаотичная, но невероятно обаятельная атмосфера Вечного города стала одним из главных достоинств фильма и подстегнула туризм в Рим.
Одри Хепбёрн была невероятно худой (её параметры были примерно 80-55-80 см), что создавало проблемы для костюмеров. В сцене, где Анна покупает новую одежду и обувь на рынке, её «крестьянский» наряд (брюки, рубашка, шейный платок и сандалии) пришлось сильно ушивать и подгонять по фигуре. Особенно сложно было с бюстгальтером - стандартные размеры ей не подходили. Для сцены, где она меняется в грузовике, был создан специальный миниатюрный лифчик, который актриса в шутку назвала «выбором принцессы».
Сцена на балюстраде Пьяццале Джузеппе Джустиниани (с видом на Пьяцца Венеция), где Джо и Анна разговаривают на фоне ночного города, была снята с огромным трудом. Для подсветки актёров и фона использовались мощные прожекторы, которые привлекали тучи насекомых. И Хепбёрн, и Пек были искусывы комарами во время съёмок душевного разговора. Им приходилось сохранять спокойствие и не реагировать на укусы. Каждый дубль требовал терпения и профессионального выдержки.
Фильм стал дебютом в большом кино для итальянской актрисы Паолы Борбони, сыгравшей владелицу квартиры, где ночует Анна. Её небольшая роль, наполненная итальянским темпераментом и заботой о «заблудшей» девушке, запомнилась зрителям. Борбони продолжила карьеру в итальянском кино. Также в массовке можно заметить молодого Альдо Фабрици, сына знаменитого итальянского актёра Альдо Фабрици.
Культовая стрижка Одри Хепбёрн - короткие чёлки и удлинённые пряди по бокам («римские каникулы») - была создана парижским стилистом Жаном Луи Давидом специально для фильма. До этого Хепбёрн носила более длинные волосы. Эта стрижка стала сенсацией, её копировали миллионы женщин по всему миру. Интересно, что сама актриса сначала сомневалась в таком радикальном изменении имиджа, но Уайлер убедил её, что это подчеркнёт хрупкость и современность образа принцессы, сбежавшей от условностей.
Сцена в Колизее, где Джо рассказывает Анне историю гладиатора, который съел летучую мышь, чтобы набраться храбрости, была придумана Грегори Пеком. В сценарии был просто диалог на фоне руин. Пек, обладавший хорошим чувством юмора, предложил Уайлеру этот анекдотичный рассказ. Хепбёрн, слушая его, смеялась искренне. Этот момент добавил лёгкости и обаяния их персонажам и стал одним из запоминающихся эпизодов их прогулки.
Для сцены танца на баркасе (лодке) на Тибре пришлось нанимать профессиональных танцоров. Хепбёрн и Пек изображали танец, но их крупные планы снимались отдельно, стоя на устойчивой платформе, имитирующей покачивание лодки. Настоящий танец на неустойчивой лодке в тесном платье Хепбёрн был бы слишком рискованным. Эпизод с потасовкой на баркасе снимался с дублёрами, так как актёры могли получить травму. Весёлая атмосфера «праздника непослушания» Анны тщательно выстраивалась.
Фильм снимался на чёрно-белую плёнку, что было осознанным выбором Уайлера. Он считал, что чёрно-белое изображение лучше передаст атмосферу послевоенного Рима, его контрасты света и тени, архитектурную графику. Цвет, по его мнению, мог отвлечь от эмоций персонажей и сделать фильм слишком «туристическим». Это решение придало картине вневременную классическую элегантность. Работа операторов Фрэнца Планера и Хенри Алекана (последний позже снял «Сабрину») получила номинацию на «Оскар».
В сцене пресс-конференции в финале, где Анна снова предстаёт перед журналистами как принцесса, Одри Хепбёрн должна была незаметно передать Грегори Пеку фотографии их прогулки. Чтобы её взгляд и микро-жест выглядели абсолютно естественно, Уайлер пошёл на хитрость. Он попросил Пека встать в конце зала и подмигнуть ей в определённый момент. Хепбёрн, увидев подмигивание своего партнёра и друга, невольно улыбнулась той самой знаменитой, чуть грустной улыбкой, полной понимания и благодарности, которая и осталась в кадре.
Прощальная сцена, где Джо стоит один в пустом зале после отъезда Анны, длится необычно долго для голливудского кино того времени. Уайлер сознательно сделал такой протяжённый кадр, чтобы зритель прочувствовал одиночество героя и горечь утраты мимолётного счастья. Грегори Пеку не нужно было играть слёзы или бурные эмоции - достаточно было его молчаливого ухода вглубь кадра. Эта сдержанность сделала финал невероятно сильным и запоминающимся.
После оглушительного успеха фильма Грегори Пек получил свою статуэтку «Оскар» за лучшую мужскую роль в 1963 году за фильм «Убить пересмешника». Интересно, что свою номинацию за «Римские каникулы» он «пропустил», но сама статуэтка за «Убить пересмешника» таинственным образом исчезла через несколько лет после вручения. Пек часто шутил, что, возможно, где-то во Вселенной существует баланс: за «Каникулы» он не получил «Оскар», а за «Пересмешника» получил, но потерял.
Одри Хепбёрн навсегда сохранила нежные чувства к фильму, открывшему ей путь к мировой славе. Она часто говорила, что у неё с Римом и этим фильмом была особая связь. Говорят, что позже, будучи послом доброй воли ЮНИСЕФ, она приезжала в Рим и специально просила проехать на Vespa по некоторым местам, запечатлённым в фильме, вспоминая свои «каникулы». Фильм «Римские каникулы» остаётся эталоном романтической комедии, очарования и стиля, а его съёмочные истории - примером того, как за кадром шедевра могут стоять слезы, пот, комары и гениальные импровизации.