В сердце индийской культуры, среди ярких красок и древних традиций, существует сообщество, живущее на грани отвержения и сакрального почтения. Хиджра — не просто «третий пол», а люди, чья идентичность переплетена с мифами, ритуалами и вековой борьбой за признание. Их истории — это истории выживания в мире, где гендерные нормы становятся клеткой, а духовная сила — единственным щитом против стигмы.
«Ham ко bhi suar khane ka haram he» – «Нам тоже запрещено есть свинину», – с обидой отвечают в Индии представители маргинализированных групп, включая проституток и слуг из низших каст, которые исповедуют ислам и соблюдают его пищевые ограничения, когда слышат оскорбительные выкрики в свой адрес. Это напоминание о том, что они, несмотря на стигму, остаются людьми.
Среди множества презираемых каст, таких как уборщики мусора или кожевники, отношение к каждой группе различается. Например, прачки дхоби и цирюльники мата, хотя и считаются низшими, получают определенное уважение за выполнение жизненно важных задач. В то же время касту сан-си, занимающуюся воровством скота, боятся и ненавидят все.
Особое место занимают хиджра – сообщество, сочетающее мужские и женские черты, чья жизнь остается малоизученной из-за табуированности темы. В приличных кругах о них предпочитают не говорить, что усиливает завесу таинственности.
Хиджра, называющие себя «занана» (женоподобные), выделяются внешне: длинные волосы, сари, яркий макияж контрастируют с мускулистым телом и низким голосом. Их речь наполнена уникальным сленгом с поэтическими оборотами, а поведение на улицах часто агрессивно – они выпрашивают деньги или ищут клиентов.
История хиджра уходит корнями в древность. Упоминания о них встречаются в «Махабхарате», где Арджуна, скрываясь под женским обликом, обучал танцам во дворце. Сегодня община объединяет гермафродитов, бисексуалов, евнухов и даже людей без физиологических аномалий. Хиджра распространены в северных штатах: Панджабе, Раджастхане, Кашмире. В эпоху Моголов их ценили как артистов и любовников, но с упадком империи они потеряли статус, смешавшись с мусульманскими евнухами.
Современные хиджра участвуют в религиозных ритуалах, благословляя новорожденных и молодоженов, но сталкиваются с дискриминацией: их не пускают в общественные места, лишают документов и права голоса. В автобусах на них могут напасть пассажиры, а в больницах – отказать в помощи.
Сообщество делится на три типа: мужеподобные с женскими чертами, женственные артисты и аква-хиджра с мужской анатомией. Социальная иерархия включает четыре группы: высшие (танцоры на праздниках), средние (певцы, повара), низшие (домашняя прислуга) и маргиналы (воры, попрошайки).
Сегодня хиджра заявляют о своих правах: создают ассоциации, профсоюзы, участвуют в выборах. В Бомбее они даже работают налоговыми сборщиками, используя суеверный страх граждан перед их проклятиями.
Сексуальная жизнь хиджра двойственна: одни практикуют аскетизм, другие вовлечены в проституцию. Их сила в индуистском контексте связана с синтезом мужского и женского начал, олицетворяемых Шивой. Главным объектом поклонения является богиня Бахучара Мата, чей храм в Гуджарате становится местом паломничества.
Жизнь в коммунах под руководством гуру требует коллективного труда: заработанные средства распределяет лидер, а старики и больные выполняют бытовые задачи. Изгнание из общины лишает человека средств к существованию.
Короткие факты о хиджра
Хиджра в Индии — это традиционная третья гендерная группа, чье существование упоминается в древних текстах, включая «Камасутру» и эпос «Махабхарата», где они описываются как обладающие духовной силой и способностью благословлять или проклинать.
В отличие от западного понимания трансгендерности, хиджра идентифицируют себя как отдельный пол, часто отвергая бинарную гендерную систему, и их социальная роль тесно связана с ритуалами, такими как благословение новорожденных или свадебные церемонии.
Многие хиджра живут в общинах-«домах» под руководством гуру, где младшие члены (чела) проходят обряды посвящения, а старшие обеспечивают защиту и обучение традициям, включая танцы, пение и религиозные практики.
Во времена Британской колониальной власти хиджра подверглись преследованиям: в 1871 году их включили в «Закон о преступных племенах», что привело к маргинализации и стигматизации, последствия которой ощущаются до сих пор.
Хиджра имеют собственный язык — «хиджара фарси», смесь урду, хинди и региональных диалектов, который используется для внутригруппового общения и защиты секретов сообщества от посторонних.
В 2014 году Верховный суд Индии официально признал хиджра третьим полом, гарантировав им право на самоидентификацию и доступ к образованию, трудоустройству и медицинским услугам, но на практике дискриминация остается widespread.
Некоторые хиджра занимаются секс-работой из-за ограниченных возможностей трудоустройства, что увеличивает риски заражения ВИЧ: по данным исследований, до 40% представителей сообщества живут с этим вирусом.
В штате Тамил-Наду хиджра имеют право получать пенсию и государственные льготы как социально уязвимая группа, а также могут официально регистрировать свои отношения в рамках общинных ритуалов.
Хиджра часто участвуют в индийских выборах: в 2000 году Шабнам Мауси стала первой трансгендерной женщиной, избранной в законодательное собрание штата Мадхья-Прадеш, что стало символическим прорывом.
В мифологии хиджра ассоциируются с богиней Бахаучара Матой, покровительницей трансгендерных людей, чей храм в Гуджарате является местом паломничества и проведения ритуалов смены пола.
Многие хиджра подвергаются насильственной кастрации в подростковом возрасте в рамках обряда инициации, хотя эта практика нелегальна и осуждается правозащитниками из-за рисков для здоровья.
В киноиндустрии Болливуда хиджра долгое время изображались как комичные или жуткие персонажи, но в последние годы появились фильмы, например «Шубх Мангалам», пытающиеся показать их жизнь более реалистично.
Хиджра играли важную роль при дворах могольских императоров, где их ценили за преданность и часто назначали хранителями гаремов или советниками благодаря perceived нейтральности в гендерных конфликтах.
В штате Карнатака существует деревня Хусанабад, где большинство жителей — хиджра, управляющие местным бизнесом и сельским хозяйством, демонстрируя модель самоорганизации вне mainstream общества.
Некоторые хиджра практикуют «чакка-пуджа» — ритуал, во время которого они танцуют на улицах, требуя денег у прохожих, что считается одновременно методом выживания и сохранения культурной традиции.
В 2018 году в Индии декриминализовали гомосексуальность, отменив статью 377 Уголовного кодекса, но хиджра по-прежнему сталкиваются с полицейским произволом из-за предвзятого толкования законов.
Хиджра имеют уникальные погребальные обряды: их хоронят в сидячей позе, а могилы украшают цветами и ритуальными предметами, чтобы обеспечить безопасный переход в иной мир согласно их верованиям.
В индийских больницах хиджра часто сталкиваются с отказами в помощи: врачи ссылаются на «непонимание» их анатомии или религиозные предрассудки, что приводит к повышенной смертности от излечимых болезней.
Некоторые хиджра становятся успешными предпринимателями: например, в Мумбаи существует сеть салонов красоты, управляемых представителями сообщества, которые также проводят тренинги по профориентации.
В Раджастане хиджра традиционно участвуют в фестивале Гангур, танцуя и собирая пожертвования, что символизирует их роль как посредников между миром людей и божеств.
Во время эпидемии COVID-19 многие хиджра остались без доступа к государственной помощи из-за отсутствия документов, что заставило общины организовывать собственные благотворительные кухни и сборы средств.
Хиджра часто носят специфические украшения — например, тяжелые серебряные браслеты, которые считаются символом их статуса и защиты от злых духов, а также элементом культурной идентичности.
В штате Одиша хиджра могут официально регистрироваться как «третий пол» в школьных аттестатах, что позволяет им получать образование без необходимости скрывать свою идентичность.
Некоторые храмы в Индии, например, Коттиянкулам в Керале, разрешают хиджра проводить ритуалы, что отражает их историческую связь с религиозными институтами, несмотря на современную стигму.
Хиджра часто становятся жертвами «исправительных изнасилований», совершаемых с целью «вернуть их к нормальности», но большинство таких преступлений не расследуются из-за страха потерпевших обращаться в полицию.
В индийских тюрьмах хиджра содержат в отдельных камерах, мотивируя это «безопасностью», но на деле это усиливает изоляцию и ограничивает доступ к юридической помощи.
Некоторые хиджра участвуют в спортивных соревнованиях: в 2019 году трансгендерная бегунья Дутти Чоудхари выиграла золото на Национальных играх, бросив вызов стереотипам.
Хиджра имеют собственную систему имен: после инициации они отказываются от данных при рождении имен, выбирая новые, часто связанные с богинями или природными явлениями.
В сельских районах хиджра иногда выполняют роль медиаторов в семейных спорах, используя свой статус «вне гендерных норм» для беспристрастного разрешения конфликтов.
Несмотря на прогрессивные законы, лишь 5% хиджра в Индии имеют постоянную работу, а 92% лишены доступа к formal образованию, согласно отчетам правозащитных организаций.
В 2020 году хиджра в Дели организовали первый в истории марш за трудовые права, требуя включения в государственные программы занятости и прекращения дискриминации на рабочих местах.
Многие хиджра практикуют астрологию и гадание, предлагая услуги предсказания будущего, что стало для них способом монетизации духовного авторитета, признаваемого даже критиками сообщества.
Хиджра продолжают балансировать между отвержением и сакральным статусом, оставаясь живым воплощением культурных и религиозных противоречий Индии.
Хиджра продолжают существовать в парадоксе: их проклинают на улицах, но приглашают благословлять новорожденных; их тела называют «неправильными», но видят в них воплощение божественной андрогинности. За фасадом танцев и ритуальных песен скрывается ежедневная борьба — за документы, лечение, право просто войти в автобус. Их общины, сплоченные вековыми узами, напоминают, что человеческое достоинство не измеряется кастами или гендером. И пока одни видят в хиджра угрозу «норме», другие — живое доказательство того, что Индия всё еще учится принимать собственную сложность, где каждому найдется место под солнцем.